Кукольный загробный мир (СИ)

Авилекс лежал с мимикой полного равнодушия, его губы были слегка раздвинуты, а маленькие хрусталики зубов поблескивали на свету.

Никто пока не верил в правду смерти, всем хотелось, чтобы она оказалась обманщицей.

Где-то в стороне юга на горизонте образовалась черная точка. На нее не обратили должного внимания, пока она не стала увеличиваться в размерах, и тогда стало понятно — сюда что-то движется. Полчаса спустя самые зоркие уже могли разобрать очертание небесного объекта: то ли памятник, то ли крепость какая. Лишь приблизившись к границам Сингулярности, он наконец скинул таинственность и предстал огромным черным замком с возвышающимися башнями, монолитной стеной да наглухо запертыми воротами.

— Он ведь не может сюда проникнуть, — тревожно сказал Ингустин, — мы же для них математическая точка!

Увы, но на замок последнего Покоя данное правило явно не распространялось. Перелетев по воздуху через туман абстракций, черная громада приблизилась почти вплотную к поляне и опустилась вниз, зависнув в воздухе примерно по колено до земли. Половина неба была тут же затемнена его наводящими ужас стенами. Башни, казавшиеся издали игрушечными, теперь превратились в грандиозные сооружения, готовые уничтожить робкий взор. Его кирпичная стена была окутана легкой дымкой воздушного марева, размывающего всякие очертания. Из-за этого замок выглядел не совсем отчетливо, как бы купаясь в некой неопределенности своих контуров.

— Подумать только! — воскликнул Хариами. — У него тоже есть тень!

Другие куклы только сейчас заметили, что большую часть поляны накрыло огромное, с заостренными краями, черное пятно. Трава посерела, все птицы куда-то предательски разлетелись. Дверь замка заскрипела и пандусом откинулась на землю, издав грохот.

Риатта пугливо отбежала назад:

— Там кто-нибудь есть?

— Почти уверен, — произнес Гимземин, — из живых — никого.

Или это показалось, или алхимик на самом деле стал чуточку добрее…

— Будь проклят этот Кукловод, если он существует! — зло крикнул Исмирал. — Я больше не участвую ни в одной пьесе!

— Не говори так! — одернула его Риатта. — Страшно…

Алхимик стал медленно взбираться по пандусу в зияющий проем стены, оттуда пока лишь веяло пустотой.

— А это неопасно? — спросила все та же пугливая Риатта.

Алхимик остановился, обернулся, потом еще долго молчал: может, сам испугался, а может, обдумывал ответ. Его несимметричные брови впервые идеально вписывались в сложившуюся ситуацию. Всему происходящему только и оставалось удивляться. Он хрипло ответил:

— Что мертвые могут сделать? К тому же, гробы нам как-то надо будет сюда заносить. Замок не вернется в свое небо, пока не поглотит мертвых… И откуда я это знаю? Ах, да! Авилекс как-то рассказывал.

Утверждать, что Гимземин оказался самым смелым, наверное, пока преждевременно. По натуре он был экспериментатором: его манило все новое и неизведанное. Теперь, оказавшись внутри, он уже не играл на публику, а расслабился, поддавшись инородному для его сознания страху. Каждый шаг делал осторожно, опасаясь собственными движениями нарушить гармонию мрачного царства.

Замок состоял из множества просторных залов, соединенных друг с другом арочными проходами. Наружная чернота отсутствовала, его стены были выкрашены чем-то темно-синим, с высотой синева постепенно теряла свою жесткость, плавно переходя в ультрамарин, а потолки вообще