Последний бриллиант миледи

Владе показалось, что дом снова ожил – зашуршал, задвигался на своих невидимых курьих ножках, откликнулся хохотом ночной птицы, наполнился тенями призраков. Влада перекрестилась и, не сводя глаз с неподвижного тела, попятилась к выходу. Свеча на столе горела, освещая часть мертвого лица Дартова, а рядом с ним – серебряное яйцо с миниатюрой. От удара медальон раскрылся, и на Владу смотрели знакомые зеленоватые глаза сестры…

– Вот что ты натворила, Жанна… – прошептала Влада, отступая в темноту коридора. Она изо всех сил уперлась во входную дверь, и та открылась. Сразу же совершенно иной воздух наполнил ее грудь – воздух душистой крымской ночи, пропитанный густым сладким запахом жасмина. Влада уже хотела закрыть дверь, как вдруг вспомнила: «Кейс»!

Пришлось возвращаться. Она снова нырнула в средневековую затхлость дома. Пытаясь больше не смотреть на мертвеца, взяла кейс – к счастью, Дартов не успел закрыть его на код! – положила на стол и откинула крышку.

Под белой рубашкой и парой носков лежали бумаги. Влада поднесла их поближе к огню и внимательно рассмотрела: это были чековые книжки, банковские счета «на предъявителя» и другие ценные бумаги швейцарского и американского банков. Оставалось только вписать имя, а кое-где – подделать размашистую подпись Дартова…

Влада осторожно вложила бумаги в файл и уже собиралась забросить кейс куда-нибудь подальше, но тут на самом дне увидела еще один конверт. Она распечатала его – «Я, Иван (Жан) Владимирович Пырьенко (Дартов) этим документом УДОСТОВЕРЯЮ… что в 1998 года присвоил и издал под своим именем несколько романов малоизвестного писателя (дальше стояло имя Макса)… Дата. Подпись…» Чуть ниже были отпечатки пальцев самого Дартова.

– Для кого ты писал эту расписку? – гневно обратилась Влада к неподвижному телу и испугалась собственного голоса. Свеча уже почти догорела, и маленький язычок синего пламени конвульсивно вздрагивал, умирая на конце черного скрученного фитиля. Влада свернула мягкий файл в трубочку и сунула ее в свой ридикюль, туда же положила конверт и со всех ног бросилась прочь из этого дома.

Она знала, что следует делать дальше: нужно немедленно возвращаться на пароход, пока никто не заметил ее отсутствия и не связал его с исчезновениями пассажиров, потом добраться со всеми до следующей остановки и незаметно скрыться. А потом она даст ход делу с похищением романов Макса, разберется с бумагами и подготовит переезд куда угодно, куда захочет Макс…

– Мы будем жить в Сан-Франциско! – вспомнила она слова Ярика и невольно улыбнулась…

Через несколько минут Влада уже была на берегу. Она отвязала шлюпку, залезла в нее и бросила прощальный взгляд туда, где на берегу лежало распростертое тело Вадима Портянко.

– Твой убийца мертв… – сказала ему Влада и налегла на весла.

…Был третий час ночи. Ладони ее горели от весел, от каната, по которому ей пришлось подниматься на борт (шлюпку она оставила в море). Влада вернулась к себе в каюту, слава богу, что ни души не встретила ни на палубе, ни в коридоре. Ей не верилось, что за несколько часов она пережила настоящую приключенческую эпопею, результатом которой стал труп… Влада приняла душ и уже собиралась залезть под одеяло, как вдруг новая мысль посетила ее – дартовская «наложница», или молодой парень, или невесть кто… Куда он ее подевал? Она должна быть здесь, на пароходе! «Если он не избавился от нее так же, как и от своих сообщников!» – мысленно произнесла Влада. Любопытство взяло верх, и она снова натянула джинсы и свитер, ей не терпелось заглянуть в каюту Дартова. Влада снова вышла в коридор и тихонько прокралась на верхнюю палубу, где были «люксовские» номера. Каюта Дартова была в конце коридора. Влада прислушалась – из-за двери не доносилось ни звука, на ручке двери висела казенная табличка с надписью на английском и украинском языках «Прошу не беспокоить…» с припиской самого Дартова: «…в ближайшие четверо суток. Пишу роман!» Оставался открытым вопрос – как открыть дверь? Влада осторожно вставила в замочную скважину свой ключ. Ключ немного посопротивлялся и – о чудо! – внял Владиным мольбам и хоть и с трудом, но прокрутился.

Влада приоткрыла дверь. Каюта была двухкомнатная. В первой царил порядок и покой, на столе в большой вазе стоял букет белых роз. Влада открыла еще одну дверь и сразу отшатнулась: ей в лицо ударил горячий воздух, будто она открыла дверь в знойную пустыню. На кровати она увидела тело, с головой накрытое пледом…

Влада протянула руку и со страхом стала стягивать плед.

Но как только из-под клетчатой ткани показалась прядь рыжеватых волос человека, лежавшего на животе со связанными руками и ногами, Влада уже не сдерживала себя и, не страшась больше ничего, быстро сбросила плед на пол. Потом она перевернула тело лицом к себе и в полном отчаянии стала хватать жаркий воздух, как рыба на берегу: своими зеленоватыми глазами на нее смотрела Жанна…

Она дышала. Она была жива…

Она была жива. Только черты ее лица заострились, вокруг глаз залегли темные тени, подчеркивая и без того высокие скулы. Но… Но – Влада даже тряхнула головой, чтобы сбросить с себя наваждение, – теперь она еще больше напоминала женщину с миниатюры. Жанна не могла вымолвить ни слова, она только с изумлением смотрела на сестру так же, как и та смотрела на нее. Наконец Влада развязала тугие узлы веревки и буквально на руках вынесла сестру из душной комнаты.

– Воды… – прошептала Жанна, на ее потрескавшихся сухих губах выступили капельки крови.

Влада поспешила принести ей воды, и Жанна наконец с облегчением вздохнула.

– Почему… ты… здесь?.. – произнесла она. – Где он?

– Он мертв…

– Мертв? – бесцветным голосом отозвалась Жанна. – Значит, все напрасно?.. Когда, когда он умер?

– Несколько часов назад.

– Ничего не понимаю…

– Дартов умер пару часов назад, – объяснила Влада.

– Дартов? Дартов? Господи, я думала, ты говоришь о Максе!

– С Максом все хорошо… Почти… Мы искали тебя, мы думали, что ты умерла… Как ты могла так поступить с нами?

– Да… – Жанна посмотрела на сестру, и Влада снова вздрогнула: это был взгляд графини де Ла Фарре с дартовского медальона. – Я умерла. Я умерла на два года. На два долгих года… А не сегодня-завтра должна была умереть навсегда…

– Но зачем ты – с ним! Как это могло случиться!

«Не уверена, что ты меня поймешь, но тогда, два года назад, я просто не видела другого выхода, – говорила Жанна, когда сестры перебрались в каюту Влады. – Ты знаешь, как мы жили, ты своими глазами видела, как медленно сгорал над своими рукописями Макс. Иногда мне даже казалось, что он не видит никого, кроме своих вымышленных героев, – все превращается в слова, слова, массу слов… Я всегда была уверена, что наша жизнь должна иметь другой смысл. По крайней мере, Макс того стоил… И вот все рухнуло. Что я могла сделать? Я, серая библиотечная мышь?!»

…Она лукавила. В тот момент, когда газета с рецензией на «новый роман Жана Дартова» разлетелась в ее руках на клочки, она почувствовала отнюдь не мышиную ярость. Ей показалось, что так же, как эту газету, кто-то скомкал всю ее жизнь…

Слой за слоем слетала с нее многолетняя чешуя равнодушия, замешанного на животной покорности действительности. Быстрыми шагами она преодолевала квартал за кварталом, забыв о маршрутках и автобусах, и с каждой минутой, с каждым шагом все менялось в ней. Прядь волос, всегда так аккуратно собранных в пучок, расползлась по плечам, будто клубок рыжих змей, лицо пылало.

Уверенность во всех движениях была взвешенной и стремительной, словно она направлялась на ристалище, чтобы продеть ногу в стремя и крикнуть через плечо чужим, похожим на ведьмовской клич голосом: «Все, кто меня любит, – за мной!» Она не замечала, что на нее оглядываются, смотрят ей вслед, будто за ее плечами и впрямь развевается пурпурная мантия.